class="p">
FEDSPEAK (1991-2001)
1 октября 1991 года Том Хениг впервые вошел в зал заседаний Федеральной резервной системы в качестве члена FOMC. За свою карьеру он наблюдал за тем, как политика ФРС сказывается на положении дел на местах. Теперь ему предстояло руководить политикой ФРС и нести за нее ответственность. Это был первый раз, когда Хоенига, как президента регионального банка, доставили в здание с шофером и провели через боковой вход к личному лифту. Серьезность этого дня подчеркивалась величием его нового окружения. Вестибюль здания Марринера Экклза представляет собой огромную камеру, поднимающуюся на два этажа вверх к сводчатому потолку. Широкий коридор инкрустирован безупречным шашечным узором из черного и белого мрамора, сдвоенные лестницы ведут на уровень бельэтажа, окаймленный белыми колоннами, уходящими в потолок. Дальше по коридору находился зал заседаний, где члены FOMC заняли свои места за большим столом. Алан Гринспен сидел в центре.
"Всем доброе утро", - сказал Гринспен. "На этот раз с нами Том Хениг - официально. Как я понял, Том, это ваш первый день в качестве президента".
"По сути, так оно и есть", - ответил Хениг. "И это предупреждение для всех вас".
В духе подшучивания над новичками Эдвард Боне, президент ФРС Филадельфии, воскликнул: "Теперь все пойдет в гору!".
Гринспен немедленно прекратил светскую беседу.
"Кто-нибудь хочет перенести протокол заседания от двадцатого августа?" - спросил он. Так начались многочасовые обсуждения, характерные для типичного заседания FOMC. В конце 1991 года эти обсуждения были более срочными, чем многие думали.
Хениг пришел в FOMC в очень странный момент переломного момента в экономической истории Америки. Десятилетие 1990-х годов запомнилось как время бума: десятилетие, когда взорвался Интернет, взлетел фондовый рынок, когда почти исчезла безработица. Но члены комитета постоянно беспокоились об экономическом механизме, на котором зиждилось могущество Америки. Под поверхностью находился разъедающий слой слабости. В некотором смысле экономическая слабость была скрыта. Экономика росла, и темные времена повышения процентных ставок Волкером и высокой безработицы были давно забыты. Середина и конец 1980-х годов были золотой лихорадкой на Уолл-стрит, характеризующейся массовыми заимствованиями и обжорством. Это была эпоха королей нежелательных облигаций, которые использовали дешевые долги для покупки компаний, а затем для их слияния с другими компаниями с целью получения прибыли или для их быстрой продажи. Но под бушующими рынками скрывалась слабость, которая была заметна миллионам работающих американцев. Цены на бензин были высокими, увольнения - обычным делом, а инвестиции в бизнес - медленными. В августе 1990 года экономика погрузилась в рецессию, которая продолжалась восемь месяцев и закончилась всего за несколько месяцев до того, как Хениг стал членом FOMC. Сама по себе рецессия не вызывала беспокойства. Беспокоило ФРС то, что произошло потом. Экономика снова начала расти, но рабочие места не возвращались. Это нарушило основную схему экономических циклов, восходящую ко Второй мировой войне. Предполагалось, что рабочие места исчезают во время спада, а затем возвращаются, когда рост возобновляется. На этот раз уровень безработицы продолжал расти, даже когда экономика росла.
Именно эта загадка стояла перед Гринспеном во время октябрьского заседания. Что должна была делать ФРС в период восстановления экономики, когда безработица растет? И почему это происходит?
"У нас очень необычный набор проблем, - сказал Гринспен. Вялое восстановление, медленные инвестиции и отсутствие найма нелегко объяснить. "Это очень похоже на то, что экономика, которая набирает обороты, бежит против встречного ветра со скоростью пятьдесят миль в час", - сказал он.
Ключевой проблемой, как объяснил Гринспен, был рост 1980-х годов, вызванный долгами, и последовавшие за ним банкротства банков. Эти высказывания оказались прозорливыми. Гринспен описывал проблему, которая повторится, усилится и станет определяющей чертой американской экономической жизни в XXI веке. Дешевый долг на некоторое время обеспечил быстрый рост, но за ним последовал продолжительный крах и период слабого роста. Экономисты углубили свое понимание этой новой модели в 1990-е годы, и они определили, что рецессия 1990 года действительно была другой, как и предполагал Гринспен. Предприятия и домохозяйства не тратили деньги, потому что все еще выплачивали свои долги 1980-х годов. Это была рецессия, эквивалентная плохому похмелью. Повреждения были необычайно масштабными и затронули работников "белых воротничков", которые когда-то были более защищены от увольнений во время спада.
В 1993 году молодой экономист из Принстона написал работу, в которой описал риски, связанные с тяжелым бременем дешевых долгов. Его звали Бен Бернанке. Объясняя рецессию 1990 года, он назвал долговую проблему "навесом". Он указал на то, что корпоративный долг раздулся в 1980-х годах и оставил экономическую систему хрупкой в 1990 году, когда экономика испытала шок от роста цен на бензин во время войны в Персидском заливе. По сути, даже небольшого потрясения было достаточно, чтобы компании с большой задолженностью начали быстро увольнять работников и отказываться от планов расширения. "Когда рецессия вызывает общее снижение продаж и прибылей, компании с уже высоким уровнем долга и процентного бремени сталкиваются с более жестким сжатием денежных потоков", - писал Бернанке.
В октябре 1991 года ФРС все еще пыталась разобраться во всем этом. Гринспен завершил первое заседание FOMC, на котором присутствовал Хоениг, призывом к осторожности. В конечном итоге все наладится. Он просто не знал, как скоро это произойдет. В итоге это заняло много времени.
Когда в январе 1992 года Хениг стал членом FOMC с правом голоса, экономика все еще находилась в состоянии стагнации. Это было начало периода, который станет новым выражением - "восстановление без работы". Хениг мог видеть, как это происходит в его собственном округе. Были признаки роста: высокие цены на зерно и большое количество новых домов. Но продолжающееся падение занятости в обрабатывающей промышленности уничтожало многие высокооплачиваемые рабочие места на Среднем Западе. В округе Хоенига недавно было уволено около тысячи работников автомобильной промышленности. Во время своего первого заседания в качестве члена с правом голоса Гринспен попросил Хоенига предоставить ему свежую информацию об экономике Среднего Запада. "Мы считаем, что наш округ растет несколько медленнее; в лучшем случае его можно назвать плоским", - сказал Хоениг. Почти на каждом заседании в 1992 году он говорил практически то же самое, используя такие слова, как "смешанный" и "вялый".
Даже Гринспен был озадачен. В конце 1992 года во время пресс-конференции в его голосе прозвучало недовольство. Он сказал, что ФРС делает все возможное для стимулирования найма, но экономика не реагирует. "Никакие модели не могут объяснить те закономерности, которые мы наблюдаем", - сказал Гринспен. "Это действительно чрезвычайно сложная ситуация".
Если экономика нарушала прошлые модели, то Гринспен был готов к
